Какое-то время невозможно было разобрать, что происходит (Четырежды десять вообще ничего не понимало - даже того, зачем двуногим соединениям углерода понадобилось, сидя на четвероногих, размахивать металлическими сильно вытянутыми равнобедренными треугольниками), однако вскоре стало очевидно, что всадники Турна отступают - дергая за узду коней, поворачивают их назад и бегут с поля боя, где, что ни шаг, вздыбилась покалеченная лошадь с пробитым брюхом или распростерся всадник в кирасе, прогнутой под ударами конских копыт. В левом крыле сословного войска началось движение. Принц Ангальтский, скорее легкомысленный, чем отважный, во главе конного полка попытался спасти положение. С громкими криками под оглушающую пальбу из пистолетов врезался в гущу солдат Биквоя, неся смятение и гибель. Много императорских наемников было в эти несколько минут окончательно и необратимо дезинтегрировано. Полк принца Ангальтского напоминал дракона, изрыгающего пламя, однако был все-таки окружен значительно превосходящими силами противника, разъединен на две части и разбит. Сам принц, дважды получив тяжелые ранения, еле спасся от плена бегством.

- По-моему, Высшая Координация на сей раз все-таки ошиблась, - сказало Четырежды десять. - Двуногих, вышедших из города, явно одолевают.

Сомкнутые ряды польских гусар, воюющих на стороне императора, под прикрытием частых пушечных залпов ринулись на батарею сословного войска и атаковали венгерскую легкую кавалерию, которая, не дожидаясь столкновения, без боя обратилась в бегство, а воины в серебряных кирасах, своими металлическими крыльями напоминавшие легион неистовых архангелов, бросились их преследовать.

Смолкали пушки одна за другой. Лишь у стены заказника Гвезды еще сражались наемники моравских сословных войск под водительством Шлики истые труженики войны, хладнокровные, твердые, не тратившие зря ни сил, ни пороху; знали, что не уйдут живыми из этой передряги, но считали это естественным и справедливым. Каждый давно уже смирился с такой участью, как с неизбежным, пусть и отдаленным завершением своей военной судьбы. Полчаса - и все они до единого пали под напором баварцев.